Автор: Томас Птачек
Оригинал: What Even Is An OS Now?
Опубликовано: 25 сентября 2026 года
Примечание: перевод выполнен с помощью ИИ.
Как бы безумно это ни звучало — учитывая, что больше года все только об этом и говорят, — последствия появления ИИ для вычислительной техники до нас пока по-настоящему не дошли.
Сегодня я ухожу из Fly.io, чтобы вместе с Куртом заняться новым проектом. Сразу говорю об этом, чтобы вы понимали: я здесь лицо заинтересованное.
Когда я был маленьким, друг нашей семьи продал нам наш первый «компьютер». Кавычки здесь потому, что, насколько я помню, это был клон VTech Laser 200: машина на Z80 с резиновой клавиатурой, которая загружала программы с кассет и подключалась к телевизору. Я уже был достаточно взрослым, чтобы понимать, что такое компьютер и что примерно означает «программировать»: помню, как мечтал обо всех дурацких играх, которые смогу сделать. Наконец-то! У нас появилось устройство, на котором можно было создавать что-нибудь вроде текстового приключения по «Автостопом по галактике», в которое я играл в офисе отца.
Но после включения компьютер сразу загружал BASIC. И больше ничего. Мне было лет восемь. Учить BASIC я, конечно, не собирался. Вместо этого я усвоил другое: компьютеры оказались вовсе не такими потрясающими, как я представлял.
К середине подросткового возраста компьютерная безопасность всё-таки затащила меня в программирование. Но кодинг только укрепил это неприятное открытие. Чем лучше я понимал, как устроены программы, тем страшнее казалась задача создать целое сложное приложение. Я без труда писал быстрые сетевые серверы, но текстовый процессор? С тем же успехом можно было попросить меня построить тепловоз.
И вдруг всё изменилось. Теперь компьютеры работают так, как, по моему восьмилетнему представлению, они и должны были работать.
Последние несколько месяцев я писал обо всех нативных приложениях для macOS, которые штампую одно за другим, и о том, как странно наблюдать, как ИИ растворяет границы между бэкендом и фронтендом, вебом и нативными приложениями, системным и прикладным программированием. Каждая из этих перемен сама по себе вошла бы в десятку важнейших сдвигов за всю мою карьеру.
Но ИИ разрушает куда более важную границу — между программистами и пользователями. Строка меню и переключатель задач на моём Mac забиты значками программ, которые я создал для себя, используя английский язык как язык программирования.
То, что я сделал на своём компьютере, сможет сделать любой опытный пользователь на своём.
И обязательно сделает.
Это, мать его, неизбежно.
❦
Это утверждение о реальности. Можете назвать его «прогнозом», если я должен сделать уступку вашему скептическому отношению к ИИ, — но лишь в том смысле, в каком я могу предсказать, что завтра солнце взойдёт на востоке. И что нам теперь с этим делать?
Мне кажется, мы настолько ошарашены последствиями ИИ первого порядка, что ещё даже не задумались о последствиях второго.
Представьте: как будут выглядеть компьютеры в мире, где аудитория многих — возможно, большинства — приложений состоит всего из одного-двух человек? Как будет распространяться программное обеспечение? На чём оно будет работать?
Когда я был моложе, программы обычно покупали с полок в Egghead Software. Потом я увидел, как полки Egghead стали не нужны. Затем исчезли коробочные программы вообще. Потом интернет уничтожил и программы на CD-ROM — вы ведь знаете, почему выпуск программ до сих пор называют «shipping», «доставкой»? Когда-то нам действительно приходилось организовывать физическую доставку! А теперь, мне кажется, начинает исчезать ещё кое-что: сама идея заранее изготовленных приложений с фиксированным набором функций.
Вот что произойдёт: люди всё чаще будут взаимодействовать с вещами, которые они сами вызвали к жизни. Или которые для них создали люди, с которыми они знакомы лично. Программы будут решать именно их конкретные задачи:
Таких примеров можно придумать сколько угодно. Все они кажутся пустяковыми. В этом и суть. Это обычные житейские проблемы, ради которых никто раньше не стал бы создавать серьёзную программу: слишком мала потенциальная аудитория.
Сегодня почти всё программное обеспечение приходит к нам от незнакомых специалистов. Но скоро незнакомцы перестанут поставлять нам готовые приложения и вместо этого будут поставлять строительные блоки. Конечно, останутся гигантские проекты вроде браузеров и текстовых процессоров. Но рядом с ними появятся в тысячи раз больше приложений, которые берут одну седьмую внутренностей текстового процессора и решают какую-нибудь специфическую рабочую или бытовую задачу человека, не знающего, что такое цикл for.
Вы можете со мной не соглашаться. Но если вы понимаете, откуда я исхожу, то совершенно очевидно, насколько странным станет этот мир.
Зачем нам современные операционные системы? Не просто для того, чтобы «предоставлять доступ к аппаратным ресурсам»: множество встраиваемых систем делают это через среды исполнения, которые никому не придёт в голову называть операционной системой. Нет, главная задача современной ОС — изолировать разные приложения друг от друга и тщательно контролировать их взаимодействие.
Это вполне разумно в мире, где всё программное обеспечение мы получаем от незнакомцев. Гораздо меньше смысла в этом будет в мире, к которому мы движемся, где большинство программ, для которых мы нарезаем отдельные феодальные владения, имеют общее происхождение. И почти никакого смысла не останется в мире, где каждое приложение пластично и в любой момент может отрастить новые конечности по прихоти своего создателя.
❦
Именно над этим мы и работаем: над платформой и устройством, которые мы сами хотели бы получить в описанном мною мире. Иными словами, мы делаем телефон.
Все массовые телефоны, представленные на рынке в 2026 году, были спланированы — мучительно и до мельчайших деталей — ещё в 2023-м. Так устроены циклы разработки продуктов. В 2023 году компьютеры всё ещё были устройствами для запуска детерминированных приложений с фиксированными функциями, созданных кастой профессиональных программистов. Программы пользователи покупали, а не создавали.
Душа этих телефонов застряла в 1970-х. Парни с огромными усами зафиксировали их устройство, ковыряясь в терминалах VT52 под песню Boston «More Than A Feeling» из FM-приёмника на верстаке. С тех пор мы лишь масштабировали и уменьшали эту конструкцию, пока она не поместилась в карман. Она прекрасно изготовлена, оснащена миллионом пикселей — и выполняет ту же работу, что DEC PDP-11: запускает заранее созданные приложения.
Мы делаем телефон, который не предназначен для запуска приложений с фиксированным набором функций. Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь выйдет с ним на сцену демонстрировать мобильную AAA-игру, в которую всё равно никто не играет. Он не создан для TikTok и коротких видео — хотя, полагаю, можно будет попросить его и об этом. Попросить можно будет что угодно: телефон сам создаст нужные вам приложения прямо на устройстве и тогда, когда они понадобятся.
Я понимаю, что вы, вероятно, обо всём этом думаете. Ничего страшного: это означает, что вы разумный человек. А мы ставим на то, что ИИ вот-вот начнёт творить неразумные вещи.
У громких заявлений о будущем, заканчивающихся кнопкой «а вот и моя новая компания», долгая история. Обычно ничем хорошим это не кончается. Я понимаю: что бы я здесь ни написал, всё равно буду звучать как очередной стартапер, рассуждающий о «будущем программирования», прежде чем объявить, что присоединился к чему-нибудь вроде шри-ланкийского ответа Uber.
Мне ещё многое хочется сказать, но сейчас я этого не говорю. Не потому, что информация секретная, а потому, что хочу сначала выветрить из технических подробностей запах «анонса нового стартапа».
Последний год в технологической индустрии ощущался как сто лет, случившихся одновременно. Наша отрасль расшатана так, как никто не видел со времён появления персонального компьютера. Любое ограничение, в которое упирается ИИ, рушится уже через месяц. Всё, что сегодня мы делаем с передовыми моделями, через несколько лет будет выполняться мгновенно и бесплатно.
В детстве мы думали, что компьютеры способны на всё, стоит лишь получить к ним доступ. Нам пришлось стать профессиональными разработчиками, чтобы понять, насколько компьютеры на самом деле отстойны.
Теперь нам всем предстоит забыть этот опыт и снова научиться думать как дети.
Ну что ж, поехали.